Психология информационного общества

Новая парадигма неклассичекой психологии и ее принципы позволяют в  едином ракурсе посмотреть на концепцию информационного общества, как логическую закономерность развития на уровне личности и общества. Информационное общество в информационной среде неоднородно, однако оно является единой самоорганизующейся системой и подчиняется принципам самоорганизации живых систем. Многообразие информационных каналов и их смысловая противоречивость способствует созданию специфических индивидуальных переходных форм сосуществования со «враждебной» информационной средой таких, как например, "буферная зона" и сетевой индивидуализм.

О неклассической и постклассической парадигме в психологии.
До середины XX в. психология представляла из себя не единую дисциплину, а скорее собрание различных направлений, теорий, подходов, накопленных за многовековую историю науки. Однако с изменением научной картины мира появилась необходимость в новых психологических подходах, основанных на принципиально новой исследовательской парадигме.
Эпоха постклассической психологии начинается с приобретением широкой популярности работ Эйнштейна и научных достижений квантовой физики, когда обнаружилось, что результаты исследований и экспериментов напрямую зависят от позиции наблюдателя, а законы субатомного мира во многом схожи с деятельностью сознания. Постклассическая психология приняла и согласились с новыми научными принципами, включившись в общее течение парадигмальных изменений.
Если традиционная психология – по большей части постулирующая, «всезнающая», убеждающая, то новая психология – развивающаяся, анализирующая, сопровождающая существующие процессы, отражающая человеческое общество не фрагментарно, а как единую взаимосвязанную систему, где противоречия, составляющие реальность современного мира, рассматриваются как естественные проявления процесса становления (развития, рождения) или последовательный переход от одного этапа к другому, а поэтому требуют не искоренения или борьбы с ними путем изобретений различных способов, а осмысления внесенных ими новых оснований и принципов, подтверждающих эволюционное развитие всего человечества.
 
Подчеркивая отличие нового этапа развития психологической науки от предыдущего, многие исследователи склонны называть его неклассическим.
Признаками неклассичности принято считать: преодоление классической философской картины мира прежней науки (от поиска знаний к социальному конструированию; от монологизма к диалогизму; от изолированного индивида к жизненному миру; и т.д. (Д. А. Леонтьев), диалектический подход к анализу изучаемых явлений и самому процессу познания, связь с социальной практикой; открытость к сотворчеству, восприимчивость к основным социальным противоречиям эпохи (А.Г. Чеснокова).

В отечественной психологии основы неклассической или постклассической эпохи психологии были заложены Л.С.Выготским. Он одним из первых предложил не противопоставлять объективность внешнего мира замкнутому в себе миру явлений и процессов внутри человека, а рассматри­вать связи, отношения, процессы, соединяющие субъекта с окружающим его миром. Л.С.Выготский определял психику как активную и пристраст­ную форму отражения субъектом мира, своего рода «орган отбо­ра, решето, процеживающее мир и изменяющее его так, чтобы можно было действовать». Он неоднократно подчерки­вал, что психическое отражение отличается незеркальным харак­тером: зеркало отражает мир точнее, полнее, но психическое от­ражение адекватнее для образа жизни субъекта — психика есть субъективное искажение действительности в пользу организма. Осо­бенности психического отражения следует поэтому объяснять об­разом жизни субъекта в его мире. (Е.Е. Соколова).
Дальше развитие новой психологии было продолжено в работах А.Н. Леонтьева. В своем самозавещании он, по сути, формулирует алгоритм развития новой психологии, и задает следующий вопрос: «Как по­дойти к прогнозированию будущего психологии? Думаю, от будущего человека, от общества… И еще, не по отдельным отраслям, а по некоторым проблемам. А почему так? Потому, что они иначе пере­плетутся в новой системе психологического знания» (А. Г. Асмолов)

С тех времен неклассическая психология продолжила свою трансформацию и сейчас можно выделить наиболее важные отличия новой парадигмы неклассической психологии от классической:
  • переход от фрагментарности к целостности (мир не может быть сведен к независимым друг от друга сущностям);
  • от статичности к процессуальности и динамичности (природа и сознание – неразрывное целое, вовлеченное в бесконечный процесс изменения);
  • от объективизма к интерпретационизму (знания – результат интерпретаций, процесс познания зависит от наблюдателя и средств наблюдения при получении научного знания)
  • от абсолютности к относительности (любые законы применимы лишь к локальным областям реальности)
  • от линейности к нелинейности (минимальное воздействие на входе может вызвать максимальную реакцию на выходе)
  • от локализованности к нелокализованности (любое событие может рассматриваться как непосредственно связанное с любой другой пространственно временной локализованностью во всех других системах координат)
  • от стабильности к неопределенности (хаос и принципиальная непредсказуемость поведения объекта свидетельствуют, что наука всегда должна считаться с нерациональным остатком, который неустраним, как бы не совершенствовались средстваи методы науки)
  • от закономерности к вероятностной статистике (объяснение поведения больших совокупностей – элементарных частиц, атомов, молекул, животных или человеческих сообществ)
  • от специализации научного знания к междисциплинарному синтезу (интегративные научные дисциплины: общая теория систем, синергетика, структурный анализ, экология и др.)
Основополагающие принципы личностного изменения
постклассической психологии (по материалам исследований П. Лушина)
Одной из конкретизаций постклассической психологии может служить экофасилитативный подход к личностному изменению как процессу, в основе которого заложены такие понятия как экопсихологическое отношение действительности, «буферная зона», толерантность к неопределенности и экофасилитация.
Исходя из того, что личность - это открытая динамическая система, постоянно стремящаяся к самоорганизации и саморазвитию, то очевидно, что такие социальные и психологические явления, как кризисы, трагедии и испытания и т.п. являются переломными моментами или переходными периодами, внутри которых зарождаются новые подходы к восприятию действительности и ее преобразованию.
Чтобы понять принципы, по которому осуществляется этот переход, для описания этого процесса наиболее подходит спиралевидный образ необратимого движения будущего. Тогда, любые дисфункции – это признаки того, что личность переходит на новый уровень развития, когда прежние механизмы трансформировались и, естественным образом, не работают по-старому, а новые механизмы еще не освоены.
Получается, что личность сталкивается с невозможностью двигаться вперед, изживает все известные ранее «рабочие» механизмы, оказывается в тупике что, по сути, является ситуацией неопределенности дальнейшего развития системы.
Если система в данных условиях сохраняет тенденцию продолжить процесс перехода на новый виток развития, не имея при этом в сознании чётких перспектив происходящего в будущем, значит, в отношении нее можно говорить о толерантности к неопределенности.

Признание невозможности двигаться вперед открывает доступ субъекта или субъектов экосистемы к пространству коллективного субъекта экосистемы, где никто не может выполнить функцию управления, но все субъекты оказываются вовлеченными в проблемную экосистему (вхождение в буферную зону).
Действия субъектов в данных условиях носят непредсказуемый парадоксальный характер, предоставляют порой совершенно неожиданные возможности самоорганизации, что на личностном уровне может проявляться в виде возникающих переживаниях прорывов, подвижек, озарений после которых этап неопределенности завершается.
Так, процесс изменения личности отличается не созданием, а вхождением в буферную зону развития, в которой личность не обогащает свой старый потенциал, а создает принципиально новый, благодаря не конкретной личности, которая в этом содействует, а виртуальному коллективному субъекту, который дает доступ к спонтанной коллективной самоорганизации в условиях неопределенности.
Результатом такого взаимодействия является коллективно-генерируемый инсайт, который по своим признакам соответствует завершению определенного этапа мало структурированной («хаотической») переработки информации, получения принципиально нового и эмоционально окрашенного осознания действительности, которое зачастую имеет социально важное значение.

Психика, как живая система может осмыслить обновленный контекст своего принципиально нового функционирования, таким образом, чтобы сохранить способность движения к новому, путем преодоления внутренних противоречий, что является проявлением экопсихологического отношения к действительности.
Невозможно принудить экосистему личности саморазвиваться, ей можно помочь это сделать в соответствии с существующей у нее индивидуальной программой саморазвития.
Процесс содействия или поддержания саморазвития определенной экосистемы (на индивидуальном или социальном уровне) носит название экофасилитации («эко» - естественное состояние открытой динамической саморазвивающейся системы «фасилитация» - содействие).

В ходе многочисленных и многолетних исследований данного процесса, Лушиным П.В. были выделены следующие принципы личностного изменения как процесса:
1. Принцип эквивалентной причинности. Личность как и любая группа представляет собой открытую самоорганизующуюся систему, находящуюся в определенных социокультурных и природных условиях. Самоорганизация - это способность системы или ее субъектов приводить себя в соответствие с требованиями среды (большей системы) без вмешательства внешних агентов. Переход на новый уровень самоорганизации зависит от коммуникации внешних и внутренних условий большой и малой систем. Если система находится в состоянии изживания, внешняя среда ее «поддерживает», взаимодополняет. Безразличные отношения являются признаком застоя системы и требуют дополнительных стимулов к развитию, включение новых субъектов экосистемы. Если отношения со средой «враждебные» их принято называть выживанием. Таким образом, не только среда, но и сама система личности является составляющими элементами личностного изменения как процесса.
2. Принцип системности или целостности. Чтобы изменить открытую систему недостаточно воспроизвести признаки отдельной ситуации (например, выживания), но необходимо воспроизвести всю целостность экопсихологических отношений. Поэтому личностное изменение является формой системного изменения.
3. Принцип дополнительности. Позиция каждого субъекта системы является дополняющей или дополнительной к другому субъекту системы, образуя социальную экосистему. В случае, когда модель социальной экосистемы существенным образом отличается от внутренней модели субъекта, они вступают в отношения антагонизма. Это влечет к последующей смене позиций в направлении выработки совместного семантического пространства и проталкивает всю социальную экосистему к формированию коллективной идентичности обоюдного или дополняющего принятия. По мере исчерпания ресурсов новой идентичности системы ее субъекты начинают испытывать безразличие, застой. Это побуждает к расширению границ социальной экосистемы за счет включения новых дополняющих идентичностей субъектов.
4. Принцип парадоксальности. Определяющим условием личностного изменения является парадоксальное генерирование переходных форм, которые имеют непроизвольный характер возникновения в условиях антагонизма внешне несовместимых реальностей.
5. Принцип экологичности личностного изменения - системообразующий. Сохранение таких экосистем как личность мыслится путем не восстановления ранее существующих ее элементов или целостной структуры личности, а их самоорганизующейся реконструкции в соответствии с постоянно обновляющимся или изменяющимся жизненным контекстом.

Более подробно с историей теорией и методологией постклассической психологии можно ознакомиться дополнительно из специальной литературы (см источники).
Интересно, что описание психики и ее процессов в постклассической парадигме привело к переосмыслению многих известных психологических явлений, как, например, в экофасилитации, подчеркивая прочную связь индивидуального и социального. Социология, тем временем, также осмыслила процессы трансформации общества со своей точки зрения и пришла к похожим выводам.

Рождение «нового» информационного общества
в свете социальных концепций развития общества.
Одними из первых описали «нового Человека» и «новую цивилизацию» американский футоролог Элвин Тоффлер и известный социолог Дэниел Белл. Согласно их подходам, историю человека можно условно разделить на три периода: доиндустриальное общество, индустриальное общество, и постиндустриальное общество или Цивилизация третьей волны – информационное общество. То, в котором мы живем сейчас.
Термин «информационное общество», введенный японским профессором Айяши в 1969 г. был принят многими специалистами, в том числе и Беллом, отметившим, что данный термин наиболее ярко подчеркивает важный социальный аспект постиндустриального общества – информацию.

Известные работы Элвина Тоффлера «Третья волна» и концепция постиндустриального общества Дэниэла Белла, посвящены многостороннему изучению проблем практически всех сфер человеческой жизни общества, которые неминуемо ведут к переходу на новый уровень развития и интеграции в новое пространство человеческой цивилизации - информационное.
По мнению Тофлера, «крупномасштабное мышление» и синтез всех отраслей знаний: от точных наук до социологии, психологии и экономики позволит рассматривать перемены общественной жизни, как нечто большее, расширяющее социальное и психологическое взаимодействие людей.
Дениэл Белл определил знания и информацию как агентов трансформации информационного общества и его стратегическим ресурсом, которые передаются с помощью специфических технологий или от человека к человеку.
Элвин Тоффлер в своей книге «Третья волна» довольно наглядно описывает противоречивость «новой» и «старой» культуры, которая в современных условиях вынуждена сосуществовать.
Он характеризует «новую культуру» как фрагментарную, обогащенную временными образами, которая подается модульными вспышками, называя ее «клип-культурой», а «старую культуру» - как устоявшуюся, с готовыми моральными и идеологическими истинами прошлого, привыкшую к пространным, систематизированным «полосам» идей.
В соответствии с этим, представителей старой культуры «раздражают и дезориентируют клочки информации» новой культуры, а новый образный ряд не поддается классификации, во-первых, потому, что не соответствует их привычным концепциям, а во-вторых, потому что информация подается бессвязно.
Однако, по мнению Тоффлера, люди Третьей волны также не лишены «собственных полос идей», но в отличие от представителей Второй волны, они отказываются «втискивать» свои модульные данные в устаревшие структуры или категории, и вместо этого учатся создавать свои из того «разорванного» материала, который обрушивается на них лавинообразным потоком информации.
По подсчетам французского экономиста Жоржа Андериа, объем информации удвоился за 1500 лет от Иисуса до Леонардо, опять удвоился за 250 лет от Леонардо до смерти Баха, снова удвоился к началу ХХ столетия, в очередной раз удвоился всего за семь лет (1967—1973). Ближе к 2000 году доктор Жак Балле оценил срок удвоения информации в 18 месяцев.
По расчетам Британской энциклопедии, знания людей, передаваемые через рукописи и книги на рубеже XVI веке в Европе удваивались каждые 7 лет. То есть, если бы в 1500 году было издано всего три книги, то у 1600 году их должно было бы быть около 50.000. Однако, только за 50 лет после изобретения печатного станка было издано 9 миллионов книг.
Белл в своей концепции также обращает внимание на существенное влияние инфраструктуры коммуникаций: «вначале почта и газеты, затем телеграф и телефон, сейчас радио и телевидение; все это сыграло роль каналов колоссального информационного взрыва, своего рода бомбардировки сенсорного аппарата человека, расширения социального и психологического взаимодействия людей, которое сейчас растет экспоненциально»
Добавим Интернет и другие современные средства информационных и коммуникативных технологий, и получится, что человеку в XXI веке нужно за жизнь усвоить информацию в десятки тысяч раз больше, чем его предкам 300 - 400 лет назад. Очевидно, что в таких условиях появление личностного и социального дискомфорта предсказуемо, особенно в окружении «атакующей» инфо-среды и разнонаправленности «старой» и «новой» культуры.

Информационные волны и их потоки.
Действительно, сейчас есть все предпосылки для развития психологии информационного общества на принципах экопсихологии переходного периода, в задачу которой бы входило не столько изучение психологических особенностей «нового» человека, сколько описание и содействие процессу трансформации всего общества (как представителей «старой», так и «новой» культуры) в информационной среде.
Одновременно можно было бы не столько изучать влияние новых информационных и коммуникационных технологий (ИКТ) на изменение личности и социума, сколько их возможности направления на служение и обеспечение экологического перехода на новый виток развития каждого человека и общества в целом, удовлетворяя в полной мере существующие потребности. Нам представляется это возможным, если использовать термины, принципы и уже существующие новые подходы постклассической психологии.

Если согласиться с принципами новой психологии, получится, что «информационное» общество и «индустриальное» общество при всей своей разности являются единой самоорганизующейся социальной экосистемой, находящейся в информационной среде.
Согласно принципу эквивалентной причинности все субъекты экосистемы приводят себя в соответствие к существующему информационному потоку. Поскольку отношение информационной среды чаще воспринимается как «враждебное», то согласно логике личностного изменения его можно считать «выживанием».
Следовательно, применяя принцип системности и дополнительности, можно по экопсихологичеким отношениям внутри субъектов системы сделать вывод о состоянии экосистемы.
Если проанализировать отношения между «информационным» и «индустриальным» обществом, то, сначала их можно было считать антагонистическими (вспомним пропаганду о вреде телевиденья, мобильных телефонов, компьютеров), то сейчас они больше безразличные, что является признаком «латентного» застоя.
Получилось, что разнообразие средств массовой информации создало отдельные информационные ниши для всех субъектов экосистемы, изолировав (сделав безразличными) их друг от друга.
Поскольку каждый субъект экосистемы является частью нескольких систем (социокультурной, профессиональной, семьи и т.д.), следовательно, занимать может несколько «информационных ниш» и являться внутри них «переносчиком» информации от одной «ниши» в другую. Он может сам «дозировать» расширение собственных границ и включение в них дополнительных субъектов или других «информационных ниш», и, согласно принципу экологичности реконструировать свои основания, приводя их в соответствие с обновляющимися и изменяющимися средовыми нормами.
Такие отношения можно считать формой адаптации к информационной среде и экопсихологическим включением ее в свою собственную систему личности и как это может выглядеть не парадоксально – управлением информационной волной.

Вывод напрашивается сам собой: для того, чтобы «укротить информационную волну», достаточно признать способность любого человека «управлять» ею, согласно тех механизмов, которые он имеет, находясь в постоянном взаимодействии с изменяющейся информационной средой, а значит, следовать им, изучать.
Вот почему из всего многообразия информационных технологий и существующей конкурентности между ними, предпочтение будет отдаваться тем, которые соответствуют логике адаптации к информационной среде и экологичны, а также упрощают взаимодействие и передачу информации из одной информационной ниши в другую.
Выделим их еще раз:
  • Индивидуальный выбор «информационных ниш» из общего потока разноплановых каналов информации.
  • Беспрепятственное взаимодействие между ними.
  • Обеспечение возможности самостоятельно включать и исключать другие субъекты по принципу дополнительности и системности сохраняя внутреннюю экологию собственной системы.
Так, например, стационарный телефон безболезненно был заменен мобильным телефоном, потому что сделал возможным общение в любом месте с близкими, друзьями, коллегами по работе. Дополнительные функции СМС и ММС расширили возможности и полностью исключили способы передачи информации с помощью телеграфа. Однако следующее поколение инноваций: смартфоны и КПК уже не сумели завладеть таким количеством потребителей, потому что их функции стали специфическими и нести другую функциональность.
Второй прогрессивной технологией стал компьютер и Интернет, который представляет из себя единый источник практически всех средств передачи информации. Эволюция Интернет-среды с момента своего появления, проходит все те же этапы, что и человеческое общество и является его «незеркальным» зеркалом (по Выготскому).

Интернет как буферная зона развития.
Итак, Интернет – это наиболее универсальная переходная форма между человеком и человеком, между системой и системой. Он есть продолжением, модернизацией или связующими, недостающими элементами коммуникативных систем реального мира и зависит от того, кто и с какой целью его использует.
За счет того, что виртуальный мир киберпространства вмещает в себя множество реальностей, в нем чаще всего происходит столкновение реальностей, в результате которого реализуется принцип парадоксальности, генерирование переходных форм в буферной зоне, которые имеют непроизвольный характер возникновения. По Лушину,
«Именно в этой, буферной зоне появляется подлинная проблемность и неопределенность, характерные для мышления: ни один из субъектов не обладает ясным видением того, как выйти из подобной ситуации, и вместе с тем каждый представляет собой зеркало или экран, на который могут быть спроецированы скрытые основания друг для друга. Если связать содержание буферной зоны с признаками «превращенных форм» М. Мамардашвили, то именно в них задана программа будущего развития социального взаимодействия».
Мануэль Костельс из Калифорнийского университета в Броклине, США, провел многочисленные эмпирические исследования Интернет, которые во многом подтверждают «буферность» веб-среды и экопсихологическую логику взаимодействия в ней.
Согласно его эмпирическим исследованиям 2002 года:
* Интернет был построен как средство свободной коммуникации. Благодаря его структуре, контролировать Интернет практически невозможно. Любые попытки контроля, благодаря глобальной маршрутизации Интернета почти всегда дают возможность создания альтернативных путей передачи сообщения для избежания контроля. Таким образом, Интернет является универсальным социальным пространством свободной коммуникации.
* Эмпирические данные доказывают, что Интернет не содействует социальной изоляции и личностному отчуждению, а в действительности демонстрирует другую форму социального воздействия – внутрисоциальному построению межличностных сетей. Мануэль Костельес вводит такое понятие как F2F- коммуникация. (face to face – лицом к лицу). Именно благодаря возможности F2F- коммуникации, самоуправляемая, на основе личностного выбора сетевая или в социальном пространстве реальной жизни коммуникация является развивающейся формой социального взаимодействия.
* Существуют исследования, указывающие на то, что при определенных жизненных обстоятельствах в социальном пространстве реальной жизни, использование Интернета может вступать в роли заменителя других видов социальной активности.
* Интернет является таковым, каким являются использующие его люди. Интернет не определяет, что следует людям делать и как им жить. Напротив, именно люди создают Интернет приспосабливая его к своим потребностям, интересам и ценностям. Таким образом, развитие Интернет обусловлено тем, какое именно общество будет его формировать в этот момент истории.
* Преобладающей тенденцией развития социальных отношений в нашем обществе становится рост индивидуализма во всех его проявлениях. После перехода от доминирования первичных отношений (олицетворяемых семьями и общинами) ко вторичным отношениям (олицетворяющим объединения) сейчас создается новая доминирующая структура третичных отношений, по терминологии Уэллмана «персонализированные сообщества», с эгоцентричными сетями и приватизаций социальности. Такая индивидуализированная связь является специфической формой социальности, а не психологическим атрибутом. Она порождена кризисом патриархальности и способствует дезинтеграции пространственного контекста жизни, выступает как антагонизм существующим явлениям социальной жизни, а именно: распад традиционной нуклеарной семьи, урбанизация и разрыв связи между функцией и смыслом пригородов и городов-гигантов, кризис политической лигитимности и увеличением дистанции между гражданами и государством. Как можно заметить, любое свободное пространство заполняется промежуточными или по Лушину «буферными» формами и такой формой по мнению Кастельеса является новая модель социальности в нашем обществе – сетевой индивидуализм.
* Интернет не создает модели сетевого индивидализма, но обеспечивает соответствующую материальную поддержку для распространения сетевого индивидуализма как доминирующей формы социальности. Сетевой индивидуализм – это социальная структура, а не сообщество изолированных индивидуумов. Именно индивидуумы строят свои сети как оффлайн так и онлайн, причем сложные социальные сети существовали всегда, основываясь на своих ценностях, интересах, склонностях, проектах. Однако благодаря гибкости и коммуникативным возможностям Интернет данное явление приобрело огромное социальное значение. Таким образом, онлайновские сети, становятся разновидностями «специализированных сообществ», то есть формами связи, построенных на специфических (свойственных только данному человеку) интересах. Поскольку люди принадлежат к нескольким сообществам, отдельный индивид стремится формировать своё «портфолио социальных связей» путем дифференцированных инвестиций, осуществляемых в разные моменты времени, в различные сети с низкими ограничениями для доступа и низким уровнем издержек временных затрат.

Как видно, обнаруженные качества виртуальной среды, ярко отличающиеся от законов реальности, являются не особенностями самого киберпрастранства, а особенностями психики человека и его социальных проявлений, которые всегда присутствовали в человеке (самоорганизация, системность, парадоксальность, нестабильность, трансофрмация), но были недостаточно описаны традиционной психологией, потому что в терминах классической науки это сделать было невозможно, зато в терминах постклассической психологии они систематизируются в целостную концепцию и является отражением состояния всего человеческого общества.

Подводя общий итог можно сделать следующие заключения:
1. Новая парадигма неклассичекой психологии и ее принципы позволяют в едином ракурсе посмотреть на концепцию информационного общества, как логическую закономерность развития на уровне личности и общества.
2. Информационное общество в информационной среде неоднородно, однако оно является единой самоорганизующейся системой и подчиняется принципам самоорганизации живых систем, а именно: системообразующий принцип экологичности - активное конструирование или необратимый, нелинейный переход к новым основаниям реальности при сохранении всех экопсихологических отношений с окружающей средой, с помощью принципа дополнительности, эквивалентной причинности, целостности или системности и, наконец, парадоксальности.
3. Многообразие информационных каналов и их смысловая противоречивость способствует созданию специфических индивидуальных переходных форм сосуществования со «враждебной» информационной средой по принципу «выживания», а именно: полная изоляция от одних каналов и предпочтение других, особенно тех, что могут выступить виртуальным коллективным объектом в ситуации неопределенности и способствовать спонтанной самоорганизации и переходу на новый уровень развития. Наиболее универсальной «буферной зоной» является Интернет, так как он содержит в себе все каналы передачи информации и являлся олицетворением непредсказуемости, парадоксальности, противоречивости и самоорганизации, свойственных самой личности.
4. Поскольку веб-среда сама по себе нейтральна, но является такой, каким ее делает общество («незеркальное» зеркало), следовательно, наиболее «удачные», с индивидуальной точки зрения, проявления взаимоотношений в ней переносятся в социальную жизнь, «апробируются», а проблемы из жизни, помещаются в виртуальную среду.
5. Отследив общие, уже «отобранные» закономерности адаптации к информационной среде, такие как: индивидуальный выбор каналов информации, беспрепятственное взаимодействие между ними и возможность самостоятельно включать и исключать другие субъекты по системообразующему принципу экологичности, можно понять вектор дальнейшей трансформации Интернет-среды к приспособлению ее для проявлений сетевого индивидуализма, что в свою очередь найдет свое отражение и в социуме.
6. Наиболее предпочтительными информационными технологиями будут не просто те, что транслируют тот или иной канал или несколько каналов информации, а те, что позволят наиболее удобно осуществлять процесс «конструирования» социальной реальности и содействовать самоорганизации как на уровне отдельно взятой системы личности, так и на уровне конкретных больших и малых экосистем.
7. Следует подчеркнуть, что ведущая роль во всех социальных процессах была и остается за человеком, а технологии и средства информации, в том числе и Интернет – это орудия деятельности и улучшения (ускорения) взаимодействия между людьми. Искажение этого факта зачастую приводит к разочарованиям и финансовым потерям.