Принципы ландшафтного формирования архитектурной среды

Термин «ландшафт» все чаще рассматривается с позиции единства с архитектурной средой, и даже более того, в качестве «модели для формирования городской среды». [6] Английский ландшафтный архитектор сэр Джеффри Джеллико (1900-1996) предсказал, что в начале двадцать первого столетия ландшафтная архитектура возьмет верх над архитектурой.

Джеллико был убежден, что скорее ландшафт, а не архитектура, является настоящей организационной силой не только архитектурной среды, но и человеческого духа. [5] В условиях плохой экологии, разрастания городов, недружелюбной архитектурной среды ландшафтный подход к формированию города и архитектуры представляется закономерным. Вопросами ландшафтного формирования архитектурной среды занимается новая дисциплина – «ландшафтный урбанизм».

Ее представителями являются директор нью-йоркского бюро Field Operations Джеймс Корнер, директор программы по ландшафтному урбанизму в Университете Торонто Чарльз Вайлдхейм и декан Высшей архитектурной школы Гарвардского университета Мохсен Мостафари. Джеймс Корнер в своем эссе Terra Fluxus пишет: «В начальные годы двадцать первого века, кажущийся устаревшим термин ландшафт любопытным образом снова вошел в моду.

Вторичное появление ландшафта в более крупном культурном воображении обязано, в частности, отличительному росту учений об экологии и глобальной экологической осознанности, росту туризма и связанной с ним необходимости для регионов поддерживать ощущение уникальной индивидуальности, и влиянием массового роста городов на сельские местности. Но ландшафт также предоставляет ряд образных и метафорических ассоциаций, в особенности для многих современных архитекторов и градостроителей». [4]

Также Корнер отмечает, что «каждая местность теперь трактуется как искусственный или естественный ландшафт и перестает восприниматься в качестве нейтрального «задника» - с более или менее выраженным скульптурным характером - для установки архитектурных объектов. Такое изменение угла зрения делает ландшафт в целом предметом для возможных трансформаций; перестав быть чем-то инертным, он теперь может проектироваться и превращаться в искусственный. Ландшафт стал местом концентрации приоритетных интересов и внимания архитекторов». [3]

Однако ландшафт сейчас рассматривается не как «натурализованный покров» или «обрамление главенствующей городской формы»; архитекторы озабочены концептуальными масштабами ландшафта; его способностью теоретизировать местности, территории, экосистемы, сети и инфраструктуры и организовывать большие городские пространства. [4]

Ландшафтное мышление может дать архитекторам новые пути формирования архитектурной среды. «В ландшафтном мышлении среда представляется сплошной - без разрывов и пустот. В ландшафте ведь нет областей, про которые ничего нельзя сказать, которые ничем не являются, семиотически и культурно не существуют. Ландшафт гораздо более непрерывен, чем архитектурная и градостроительная среда». [1] «Ландшафт предполагает необъектное восприятие. Конечно, впоследствии мы можем вычленить из него какой-то объект - скажем, дерево или камень, - но сначала мы воспринимаем ландшафт как окоём, как неразрывное целое. Такое видение могло бы дать архитектуре многое. Оно позволяет перейти от проектирования замкнутых в себе объектов к объектам, понимаемым как часть бесконечного целого. Оно позволяет перейти от чистого формотворчества к проектированию «мест», то есть каких-то обширных пространственных полей».[1]

Другое измерение ландшафтного мышления касается использования ландшафта как культурной категории или линзы для описания современного города. Архитектор Рэм Кулхаас пишет: «У Атланты нет классических признаков города; она не плотнозастроена; это - редкий, тонкий ковер поселений, своего рода суперматистская композиция небольших полей. Ее самые сильные контекстные данные являются растительными и инфраструктурными: леса и дороги. Атланта не город; это – ландшафт».

Эта тенденция использовать ландшафт как представительную линзу для описания современного города напоминает нам, что ландшафт изначально существовал как жанр живописи, способ видеть, прежде чем стал активно вовлекаться в проектирование искусственной окружающей среды или в переупорядочение естественной. [6] Английский архитектор Кеннет Фремптон заявляет, что «приоритет должен быть предоставлен скорее ландшафту, чем единичной построенной форме; […] существует срочная необходимость преобразовать определенные типологические единицы мегаполисов, такие как торговые центры, стоянки автомобилей и офис парки в ландшафтно построенную форму». [6] При ландшафтном подходе сама архитектурная композиция начинает трактоваться как своего рода ландшафт или - с иной точки зрения - как нечто, столь тесно взаимодействующее с поверхностью земли, что ее уже невозможно отделить от окружающего ландшафта. [3]

Таким образом, ландшафтное формирование архитектурной среды может проявляться на различных уровнях – от масштаба одного здания до целого города. На основе существующих теоретических и практических работ в данном направлении можно сформулировать основные принципы ландшафтного формирования архитектурной среды: - Принцип единства ландшафта и архитектуры. Согласно этому принципу архитектурная среда состоит из двух равноправных компонентов – ландшафтного и архитектурного. Архитектурная среда выступает в качестве искусственного ландшафта в структуре города.

Данный принцип отражает процесс освоения ландшафтом архитектуры, как новое направление развития архитектуры, в противоположность традиционному освоению архитектурой ландшафта. - Принцип функциональной двойственности. Архитектурная среда выполняет двойную функцию: непосредственно функцию или группу функций в зависимости от типа здания и рекреационную функцию.

Данный принцип обуславливает размещение архитектурных объектов в любом контексте – природном и городском. -Принцип подземной интеграции заключается в максимально возможном, в зависимости от функциональных и типологических требований, использовании подземного пространства. Применение данного принципа позволяет максимально эффективно использовать городские территории. - Принцип толерантности к окружающей среде. Принцип характеризует способность здания органично размещаться в структуре городской или природной среды. При ландшафтном подходе, здание не противоречит окружающей среде, оно гармонично вписывается в контекст благодаря природной нейтральности архитектурного образа.

Эта черта позволяет расположить новую застройку в наиболее сложном городском контексте – историческом. Кроме визуального единства с природной средой, архитектурная среда максимально восполняет рекреационный потенциал природной зоны. - Принцип изменчивости во времени. При ландшафтном формировании, архитектурная среда содержит природный компонент, которому свойственна изменчивость. Архитектурный облик не является завершенным, он изменяется, и поэтому всегда остается новым и актуальным, как сама природа. При ландшафтном формировании архитектурная среда является «сенсорной», положительно воздействующей на человеческие чувства и эмоции, потому что создается в гармонии с природой и человеком. [2]

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Беседы о ландшафте: на вопросы ПР отвечают Евгений Асс и Владимир Каганский//Проект Россия. Ландшафт.№4/2009 (54).
2. Емельянова О.И., Вязовская А.В. Сенсорная архитектура – философия единства человека, архитектуры и природы//Вісник Донбаської національної академії будівництва і архітектури. Проблеми архітектури і містобудування. Випуск 2010-2(82)
3. Фремптон К. Архитектура в эпоху глобализации. Пер. с английского С. Ситар //Проектinternational 18 – 2008
4. Corner James. Terra Fluxus.//The Landscape Urbanism Reader/ Charles Waldheim, editor. – 1st ed., - New York: Princeton Architectural Press, 2006.
5. Gareth Doherty. Landscape as Urbanism. // http://www.rali.boku.ac.at/7643.html 6. Waldheim Charles. Landscape Urbanism: A Genealogy.// Praxis, Journal of Writing and Building, Issue 4: Landscape.

Science Categories: